Рассылка Утопии
Изучаем феномены насилия, абьюза и гендерных различий со всех сторон. Читайте первыми главные новости по теме и наши новые тексты.

Нет иноагентов, есть журналисты

Данное сообщение (материал) создано и (или) распространено
средством массовой информации, выполняющим свои функции

Молчать нельзя, говорить опасно. Девушка, обвинившая в насилии фигуранта дела «Сети», рассказала о реакции общества

ПО МНЕНИЮ РОСКОМНАДЗОРА, «УТОПИЯ» ЯВЛЯЕТСЯ ПРОЕКТОМ ЦЕНТРА «НАСИЛИЮ.НЕТ», КОТОРЫЙ, ПО МНЕНИЮ МИНЮСТА, ВЫПОЛНЯЕТ ФУНКЦИИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА
Почему это не так?
Это материал «Таких дел».

Бывшие девушки подсудимого по делу террористического сообщества «Сеть» Армана Сагынбаева обвинили его в насилии. Свои истории они рассказали на специально созданном сайте. Шесть девушек — Ясна Исхаки, Анна Топчилова, Женя, Арина, Злата и Августа (имя изменено) — говорят, что Сагынбаев применял к ним насилие, в том числе сексуальное, а некоторых из них сознательно заразил ВИЧ. Сообщество Rupression, координирующее поддержку политзаключенных по делу «Сети», заявило об отказе в дальнейшей поддержке Сагынбаева.

Защита Сагынбаева и его родственники считают публикацию девушек «провокацией, затеянной с целью повлиять на ход суда», прокомментировала «Таким делам» адвокат Ольга Рахманова. Она сказала, что продолжит защищать Сагынбаева, а обвинения девушек не имеют отношения к делу «Сети». «Моральный облик моего подзащитного не имеет для меня никакого значения», — добавила адвокат.

«Такие дела» поговорили с Ясной Исхаки — она вела переписку с Арманом и получила от него предложение выйти замуж. Ясна объяснила, почему девушки решили именно сейчас рассказать о действиях Сагынбаева, и прокомментировала реакцию общества на их обвинения в адрес политзаключенного.

ЯСНА ИСХАКИ

инициатор создания сайта о жертвах Сагынбаева

Когда Арман предложил мне брак, я через свою подругу обратилась в Rupression (проект помощи репрессированным антифашистам и анархистам, запущенный после широкой огласки дела «Сети». — Прим. ТД). Я сказала им, что он продолжает искать новых женщин, предлагает брак и встречи в комнате длительных свиданий, при этом он ничего не рассказывает о своем прошлом: ни об эпизодах насилия, ни о диагнозе, отказывается говорить об этом даже в ответ на прямые вопросы. У меня были контакты некоторых других жертв Армана — я предложила девушкам собрать наши истории и опубликовать.

Мне было очень важно мнение Rupression по этому поводу — они мне прямо ответили, что не возражают. Я поняла, что публикация не принесет вреда узникам [дела «Сети»]. Я не думала, что Rupression сделает заявление о прекращении информационной поддержки.

Я понимала, что публикация этого текста для нас опасна, мы подставляемся прежде всего «перед своими». Мы ожидали травли. Многие люди продолжают думать, что о насилии нужно молчать. И что общественную поддержку можно обеспечивать сокрытием всего плохого, закрывать глаза на то, как политузники хотят использовать поддерживающих их женщин в сексуальных и абьюзивных целях.

Когда Саша [Аксенова, жена Виктора Филинкова, одного из обвиняемых по делу «Сети»] сделала репост и написала, что наше заявление «не влияет никаким образом на других фигурантов», это был просто невероятный шаг. Потом наш текст репостнула страница Rupression. Это нас в одну секунду легитимизировало. Многие думали, что мы агентки ФСБ, действуем по политическому заказу, а некоторые считали, что мы просто равнодушны к ребятам из дела «Сети» и можем причинить им вред. Заявление Саши сняло с нас эти обвинения. Оно дало нам моральное право на наш текст.

Ситуация сейчас представляется мне очень хрупкой. На нас идет очень большое давление, и Rupression нас спрашивали: уверены ли мы, будем ли стоять на своем, не удалим ли текст из-за угроз и давления. Мы все понимаем сложность возникшей дилеммы. Конечно, Арман остается политическим заключенным, а его дело остается делом о репрессиях, и мы признаем это. Но на данный момент у нас есть точные доказательства, что Арман злоупотребляет той поддержкой, которую искренне оказывали ему люди.

До публикации я обсуждала этот вопрос с людьми из правозащитных кругов. Некоторые говорили: да, конечно, о насилии нельзя молчать, тем более если он злоупотребляет конкретными людьми из группы поддержки, это недопустимо, нужно защищать волонтеров. Часть людей говорила мне, чтобы я ничего не публиковала, что вред, который он может нанести женщинам, меньше, чем тот вред, который могу нанести я публикацией.

Это напоминает мне, как выпускники 57-й школы заявили о сексуальных домогательствах учителя и огромная часть сообщества была против них. Это самая сложная проблема для жертв насилия. Когда я читаю комментарии к этой истории случайных людей, мне не больно. Но когда ко мне приходит человек, с которым я долгое время сотрудничала, и говорит мне, что я сделала очень плохо, должна была молчать и всех предала, — для меня это очень большой удар.

Мы достигли своей цели — предупредить девушек достаточно широкого круга. Сейчас многие люди узнали об Армане. Но я бы хотела, чтобы это породило общественные дискуссии о насилии в обществе и по отношению к женщинам. Почему люди молчали, почему считали, что нельзя это публиковать? Почему не верили жертвам? Почему Женя (одна из бывших девушек Армана. — Прим. ТД) подверглась травле, когда рассказала свою историю отношений с ним в 2014 году? Почему не все девушки сразу уходят от партнера после первых таких проявлений?

Паттерны насилия, к сожалению, повторяются у разных насильников, мне бы хотелось, чтобы было больше понимания об этом. Самый главный вопрос: что делать? Где женщина может найти ресурс, чтобы выйти из этого? Я бы хотела, чтобы этот случай повлиял на дискуссию о законе о домашнем насилии.

Нас спрашивают, почему мы не подождали приговора. Приговор суда первой инстанции, возможно, будет уже на этой неделе, потом будут апелляции, жалобы в ЕСПЧ. Если бы мы опубликовали статью после приговора и до апелляции, мы услышали бы упрек: «Почему вы не подождали апелляцию? Вы что, не хотите, чтобы приговор пересмотрели? Вы что, хотите сбить общественную кампанию?» Длительность этого процесса — минимум полгода, возможно, год или несколько лет, в то время как Арман действует очень быстро: наши отношения за месяц развились с нейтрального общения до предложения брака.

Раз наша цель — предупреждение женщин группы поддержки, мы должны были действовать быстро, у нас не было месяцев на раздумья. Я опубликовала текст сейчас, потому что эта история произошла со мной сейчас, в сентябре 2019 года. Вторая причина — оградить себя от обвинений: «Почему вы молчали?» Если бы мы дождались всех судебных вердиктов, нас бы спросили: “Почему вы молчали год?” Суть моего текста в том, что молчать нельзя. Это лишило бы текст смысла.