Рассылка Утопии
Изучаем феномены насилия, абьюза и гендерных различий со всех сторон. Читайте первыми главные новости по теме и наши новые тексты.

Нет иноагентов, есть журналисты

Данное сообщение (материал) создано и (или) распространено
средством массовой информации, выполняющим свои функции

«Буду выпускать тебя только вечером, чтобы смотреть на закат». История Евгении, чей бойфренд чуть не выкинул ее из окна

ПО МНЕНИЮ РОСКОМНАДЗОРА, «УТОПИЯ» ЯВЛЯЕТСЯ ПРОЕКТОМ ЦЕНТРА «НАСИЛИЮ.НЕТ», КОТОРЫЙ, ПО МНЕНИЮ МИНЮСТА, ВЫПОЛНЯЕТ ФУНКЦИИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА
Почему это не так?

Евгения Зайцева из России и Ральф Феличе с Мальты встречались полтора года, планировали пожениться и вместе воспитывать ее дочь. Идеальный с виду роман кончился, когда Евгения обнаружила себя свисающей из окна, пока бойфренд сжимал ее горло. Она подала заявление в МВД обеих стран, но пока это ни к чему не привело. Корреспондент Аля Кедреновская записала историю Евгении.

«Он казался принцем из сказки»

Эта история началась, когда моя восьмилетняя дочка стала ездить в языковую школу на Мальте. Там мы и познакомились с Ральфом.

Все закрутилось очень быстро. Он оказался настойчивым: сразу нашел няню для моей дочки и устроил нам красивое свидание — сводил в ресторан, познакомил с коллегами. На следующий день я уехала домой.

Ральф обещал, что будет звонить, и мы действительно все лето провели на телефоне.

В сентябре мы с дочкой поехали в Барселону. Он тоже приехал туда, и все продолжилось. Ральф смотрел, как я обращаюсь с ребенком, и ему было интересно видеть меня в образе мамы. Он говорил: «Ты восхищаешь меня все больше, ты особенная». Тогда я уже была знакома с его семьей и друзьями. Он предлагал переехать к нему на Мальту и пожениться.

Потом мы общались в основном по телефону и видеозвонкам. Ральф звонил каждый день много раз. По телефону легко соответствовать образу благородного, заботливого и любящего человека с правильными жизненными принципами, который читает твои мысли, всегда готов прийти на помощь. На словах это преподносилось так: «я тот самый». Я думала, что Ральф — последний выживший рыцарь в сияющих доспехах. Я ему так верила!

Это был очень красивый роман. Ральф казался принцем из сказки. Психолог потом спрашивал, не насторожило ли меня, что все так приторно. Нет, не насторожило. Так хотелось верить в сказку.

«Он сумел меня убедить, что не опасен»

Сейчас, анализируя все, понимаю, что были тревожные звоночки.

Вначале я велась на его провокации и оправдывалась за абсурдные вещи. Потом поняла, что Ральфу нужен скандал ради скандала. Думала, это такая черта характера: надо, чтоб была итальянская разборка, размахивание руками.

Я успокоилась и подумала, что раз ему нужна драма — пусть, я с этим справлюсь. Я ироничный человек, поэтому когда он пытался спровоцировать скандал, гасила конфликт на корню, мол, «даже не начинай».

Сейчас я понимаю, что постоянное провоцирование ссор — не норма, и жить так невозможно. Наверное, я так сильно хотела верить Ральфу и быть обманутой, что находила всему объяснения.

Был случай, когда в один из визитов в Россию он, будучи пьяным, бил кулаком в стену, был очень зол и агрессивен. Я испугалась и сказала, что между нами все кончено. Но Ральф ответил, что он ни в коем случае не ударит человека, потому и бил в стену — чтобы дать выход злости и никого не обидеть. Он сумел меня убедить, что не опасен. Я поверила.

Еще Ральф шутил, что запрет меня в бункере, чтоб я точно никуда не делась: «Буду выпускать тебя только вечером, чтобы смотреть на закат, и ты будешь только моя». Он, кстати, даже показал мне этот бункер на первом свидании. Оттуда правда был очень красивый вид на закат.

Еще было такое: «Ты же понимаешь, что если ты мне изменишь, я тебя убью? Я тебе говорил, ты не забыла?» Я любила Ральфа и не видела никого вокруг, воспринимала все как шутку. Ну какая измена? Это абсурд.

Ральф нравился всем моим знакомым. Когда мы приходили в гости, он всем улыбался. Но в быту он был невыносим. Только кто это знает?

Я поэтому и начала рассказывать знакомым, чтоб люди были осторожнее с этим образом. Они реагировали так: «Что? Вот этот добряк? Он правда это с тобой сделал?» У всех такая реакция. Плохого от него не ожидал никто.

«Если бы он отпустил, я бы полетела вниз»

Потом у моей мамы нашли рак. О ней заботиться некому, кроме меня, а я живу одна с маленьким ребенком. Естественно, я пала духом.

Ральф видел, что я в депрессивном состоянии, и приехал меня поддержать. Говорил: «Я потерял голову от того, какой ты человек. Ты не бросишь близкого в беде, ты не опускаешь руки!»

На третий день своего визита он опять пришел домой пьяный. Я, глядя на это, ушла спать в комнату ребенка.

Мне утром надо было рано вставать, чтобы везти маму к врачам. Она живет в 70 километрах от Москвы, за ней съездить — час, потом еще вернуться.

И тут приходит это пьяное тело и будит меня с абсурдными обвинениями: «Ты ушла! Что ты пытаешься мне доказать?». Я вижу, что Ральф провоцирует. Он знал, что мне надо рано вставать, и нагло пренебрегал моим временем для сна.

У меня не было настроения отшучиваться, и я влепила ему пощечину, чтобы он оставил меня в покое и ушел. Тогда Ральф напал на меня. Нужно понимать, что он — тренер по фитнесу, а это сто килограмм мышц. Ральф бил меня по лицу — как он говорит, «шлепал». Я лежала на полу, а он продолжал бить. Когда я сказала, что вызову полицию, Ральф начал душить меня.

Что было потом, я помню плохо. Очнулась на подоконнике, наполовину свисая из окна четвертого этажа. Ральф держал меня за горло. Если бы он отпустил, я бы полетела вниз. Он говорил: «Я заставлю тебя слушать меня, сука!».

В голове промелькнула мысль: «Это конец». Я захрипела, что у Сони и мамы никого нет, кроме меня. Что на него подействовало — мои слова или прохожие, которых Ральф увидел в окно, я не знаю, но он остановился, втянул меня в комнату и заставил вернуться в постель.

Ральф продолжал ссориться со мной, обвиняя меня в том, что я его довела, и называя тварью. Спрашивал: «Почему ты не хочешь меня обнять? Посмотри на себя, что ты делаешь?». Тогда я включила свет и сказала: «Действительно, посмотри на меня». Он увидел синяки, начались слезы и просьбы простить, обещания пойти к психотерапевту. Я уже знала, что это конец, и просто успокаивала его, пока мы не уснули.

Да, он был пьяный, но, как по мне, это ничего не оправдывает. Просто алкоголь выпускает наружу то, что у человека уже есть внутри.

«Он пытался подменить мои воспоминания»

Я, конечно, поехала утром. Это ведь мама — я умирать буду, но поползу везти ее к врачам. Оказалось, что в этой больнице есть травмпункт. Пока мама сидела в очереди на процедуры, я сходила туда. В итоге меня увезли на скорой с подозрением на сотрясение мозга, которого в итоге не оказалось, но зато мне зафиксировали ушибы (справка есть в распоряжении редакции). Еще два дня после этого у меня болела голова.

Ральфу я сказала, что ему надо съехать в отель. Он ответил: «Я с Мальты проделал такой путь! Не выгоняй меня! Ты не можешь! Куда я пойду?». Он обвинял меня в походе в больницу, мол, зачем ты меня втянула в это, в проблемы с полицией в чужой стране! Мне удалось его выставить только когда я сказала, что мой адрес записали в травмпункте, и я не могу гарантировать, что врачи не вызовут полицию.

Два дня, что ему оставались в России, Ральф звонил, плакал, просил остаться друзьями. Он говорил, что это я все рушу, и просил так не делать.

Когда Ральфа выпустили из России на Мальту, и опасность миновала, он позвонил и сказал, что зря я не позвонила в полицию сразу. Затем он рассказал свою версию событий, в которой он полностью прав. Да, бил, душил, сажал на подоконник, но для каждого действия у него есть объяснение. В голове Ральфа это выстроилось так, что я сама во всем виновата. Он пытался подменить мои воспоминания. Показывал, как я хрипела и визжала на подоконнике, изображал в лицах, смеялся надо мной, глумился. Зачем он это делал? Зачем меня изображал? Может, удовольствие получал…

Я написала два заявления в полицию — российскую и мальтийскую. В России я не ходила никуда сама, а по совету адвоката отправила заявление с сайта МВД. Получила формальное уведомление, что обращение зарегистрировано под таким-то номером, принято, рассмотрено и передано в МВД Подмосковья (документы есть в распоряжении редакции).

Мальтийская полиция такого уведомления не прислала, хотя я подавала обращение на сайте и по адресу электронной почты, который у них указан.

Мой адвокат разослал запросы в консульство и в партнерскую фирму, у которой есть представительства в странах Европы. Еще мы ищем адвоката, чтобы получить моральную компенсацию на Мальте.

Конечно, это дорого. У меня нет денег, чтобы провести дело как полагается, приехать на слушание, поэтому мы ищем кого-то, кто возьмется за дело за процент от отсуженной суммы. Постараемся найти выход.

Кстати, у Ральфа уже была судимость за то, что он напал на мужа сестры. Ему было запрещено приближаться на 100 или 150 метров к нему. Я знала об этом, но Ральф меня так очаровал, меня не остановила ни судимость, ни что-то еще.

«Принимаю препараты, чтобы двигаться»

После всего этого я чувствовала себя бракованной. Внешне все хорошо, а на самом деле во мне как будто червяк живет. Мне казалось, что раз такое произошло, значит со мной что-то не так. С самооценкой что-то произошло.

Сейчас я принимаю антидепрессанты и транквилизаторы. Они снимают посттравматический стрессовый синдром (справка о диагнозе и рецепт на препараты есть в распоряжении редакции). Стараюсь не сидеть, забившись в уголок. От того, что я что-то делаю, мне легче.

Я сейчас не могу позволить себе такую роскошь, как полежать, пожалеть себя. Кто тогда позаботится о маме? Принимаю препараты, чтобы двигаться.

Дочь тогда была со своим отцом и не видела этого. Она и сейчас не знает — просто замечает, что мама плачет, и старается помочь по дому, не оставляет одну, приносит книжки, половинку мандаринки из школы. Жаль, что я позволила ей заметить эти проблемы. Когда она меня спрашивает, почему я плачу, я отвечаю: «Ты же знаешь, бабушка болеет, я переживаю». Так вышло, что моя мама как большой ребенок — она не в состоянии решать мои проблемы и даже толком посочувствовать. Дочка — моя поддержка.

Записала Аля Кедреновская