Рассылка Утопии
Изучаем феномены насилия, абьюза и гендерных различий со всех сторон. Читайте первыми главные новости по теме и наши новые тексты.

Нет иноагентов, есть журналисты

Данное сообщение (материал) создано и (или) распространено
средством массовой информации, выполняющим свои функции

Двойная травма. Почему семейная терапия запрещена при домашнем насилии

семейная терапия домашнее насилие
ПО МНЕНИЮ РОСКОМНАДЗОРА, «УТОПИЯ» ЯВЛЯЕТСЯ ПРОЕКТОМ ЦЕНТРА «НАСИЛИЮ.НЕТ», КОТОРЫЙ, ПО МНЕНИЮ МИНЮСТА, ВЫПОЛНЯЕТ ФУНКЦИИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА
Почему это не так?

Кратко

Один из способов починить разладившиеся отношения — пойти на парную или семейную психотерапию. Казалось бы, это осознанный и логичный шаг почти в любой ситуации. Но при домашнем насилии парная психотерапия запрещена. Почему? Как насильник и психолог могут нанести еще больше вреда во время семейных консультаций? Специально для «Утопии» психолог Наира Парсаданян ответила на эти вопросы и разобрала популярные мифы о том, почему пострадавшая не уходит сама.

Я работаю с пострадавшими от домашнего насилия и часто слышу от клиенток одну и ту же историю. До индивидуального консультирования они обращались за помощью к парным или семейным терапевтам вместе с партнером и практически всегда уходили оттуда с мыслью, что они виноваты. Не берусь оценивать работу коллег: не знаю, к каким конкретно психологам ходили мои клиентки, что именно на сессии говорили они сами, партнеры, специалисты, как это все было интерпретировано. Я вижу только конечный результат — передо мной на диване обессиленная женщина, которая отчаялась найти того, кто ее наконец услышит.

Самое главное — в ситуации домашнего насилия партнеры ни при каких обстоятельствах не должны идти к парному терапевту! Пострадавшая сторона не будет чувствовать себя в безопасности и не сможет выразить все, что с ней происходит. А тот, кто совершает насильственные действия, будет стыдиться своих поступков и многое умалчивать, преуменьшать значимость происходящего в отношениях, газлайтить или вообще все отрицать. Такая работа не эффективна ни для кого: ни для пострадавших, ни для авторов насилия, которым в определенных случаях в индивидуальной работе можно помочь изменить деструктивный паттерн поведения.

Если у специалиста нет достаточных знаний о домашнем насилии, ему будет очень сложно удержаться в нейтральной позиции в парной работе. К сожалению, нередко психолог встает на сторону партнера, совершающего насилие.

Давайте посмотрим на популярные мифы «почему жертва виновата» и разберем их.

  • Известная теория Стивена Карпмана гласит: в отношениях жертва (то есть пострадавшая) рано или поздно становится преследователем, наказывающим своего обидчика (автора насилия). А потом в зависимости от ситуации может занять роль спасителя и начать защищать и «причинять добро» другому. 

Модель «треугольника судьбы» с Жертвой-Преследователем-Спасителем, когда человек переходит из одной роли в другую, успешно используется в трансакционном анализе. Но ее нельзя применять в ситуациях домашнего насилия, о чем говорил и Карпман. При домашнем насилии нет драматического треугольника — только жертва и преследователь. На мой взгляд, здесь даже не «роли», а скорее «позиции», причем пострадавшая ее не выбирала. Ее назначили на эту позицию без согласия и ведома. Позиции чаще всего жестко зафиксированы и в ситуации насилия не меняются.

  • Пострадавшая не уходит из абьюзивных отношений, потому что у нее есть вторичные выгоды, например, удобно жить в хорошей квартире, сидеть дома с детьми и не работать.

Иметь крышу над головой — это не выгода, а базовая физическая потребность. Заботиться о несовершеннолетних детях, отложив карьеру, — не выгода, а родительская обязанность, предусмотренная российским законодательством.

  • Она созависима и сама поддерживает абьюзивную динамику в паре.

Созависимость означает зависимость от человека, который в свою очередь зависит от чего-то еще: наркотиков, алкоголя, игровой зависимости. Пострадавшая может быть зависимой, например, финансово, когда контроль над семейным бюджетом сосредоточен в руках партнера. Или зависимой от места проживания — больше некуда уходить.

Но созависимости в этом нет. Клэр Мерфи, консультантка по работе с домашним насилием, в своей статье развенчивает миф о созависимости. Она объясняет, что при домашнем насилии это результат постоянного психологического давления, унижения и/или физического насилия.

  • Пострадавшая — мазохистка, ей нравится быть рядом с таким партнером, она чувствует потребность в его доминирующей позиции.

Это очень спорное утверждение в контексте домашнего насилия. Клинический психолог Паула Джоан Каплан говорит, что проще свести проблему к «мазохизму» женщины, чем смотреть глубже в причины. «Поведение женщин, которое часто считают мазохистским, следует отнести к следующим чертам: способность откладывать удовлетворение и ждать вознаграждения, способность ставить потребности других выше своих, основанная на прошлом опыте вера в ограниченные ожидания, стремление избежать наказания, отвержения или вины», — объясняет она.

  • Она сама провоцирует насилие своими истериками, недовольством, все время «пилит мозг» и достает ерундой.

Провоцировать можно сколько угодно, но спровоцировать кого-то на действия — нет. Унизить, оскорбить, запугать, ударить — выбор всегда у того, кто совершает действие. «Истерики» — это чаще всего попытка пострадавшей стороны прояснить, что происходит в отношениях. Выразить свое мнение, аргументы, желание быть услышанной и услышать другую сторону с дальнейшим переходом к компромиссу или решению. Но в насильственных отношениях тот, кто устанавливает власть и контроль, чаще всего не готов от них отказываться. Компромисс воспринимается как слабость, а значит и потеря позиции сильного.

  • Если бы пострадавшей действительно было так плохо в отношениях, то она давно бы ушла. А раз не уходит, значит все не так уж и ужасно.

Есть очень много причин, из-за которых пострадавшие не уходят из насильственных отношений. Я перечислю несколько: ей некуда уходить, она находится в социальной изоляции, у нее нет денег, чтобы обеспечить себя и детей. Сюда же добавляется давление от друзей и родственников, они убеждают, что все не так уж и плохо. Она боится, что будет только хуже, что ее будут преследовать, шантажировать или угрожать жизни и здоровью детей и родных. Она не верит, что ей смогут помочь, она может не знать, что помощь в принципе есть. И множество других факторов, останавливающих или возвращающих пострадавшую обратно в эти отношения.

Все вышеперечисленное может превратить парную сессию в двойное осуждение пострадавшей, еще это называется виктимблеймингом. Поэтому сперва каждый из партнеров должен работать с терапевтом индивидуально, разбираться, что происходит, кто что сделал, кто за что несет ответственность и несет ли. За насилие всегда несет ответственность тот, кто его совершил! Что делать с отношениями, если насилие происходит, что делать со своими чувствами, возможно ли наладить ненасильственное общение и многое-многое другое. И только потом, может быть, при желании и готовности идти к парному консультанту. Самое важное — тот, кто совершает насилие, должен взять ответственность на себя. Без этого никакого смысла в терапии не будет вообще.