Рассылка Утопии
Изучаем феномены насилия, абьюза и гендерных различий со всех сторон. Читайте первыми главные новости по теме и наши новые тексты.

Нет иноагентов, есть журналисты

Данное сообщение (материал) создано и (или) распространено
средством массовой информации, выполняющим свои функции

«С песнями проще, чем со словами». Как искусство помогло мне пережить травму от насилия

насилие в искусстве, прорабоать травму от насилия
ПО МНЕНИЮ РОСКОМНАДЗОРА, «УТОПИЯ» ЯВЛЯЕТСЯ ПРОЕКТОМ ЦЕНТРА «НАСИЛИЮ.НЕТ», КОТОРЫЙ, ПО МНЕНИЮ МИНЮСТА, ВЫПОЛНЯЕТ ФУНКЦИИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА
Почему это не так?

Кратко

Опыт насилия оставляет глубокие психологические травмы, на лечение которых порой уходит целая жизнь. Есть много способов справляться с пережитым — психотерапия, группы поддержки, курсы самообороны, поддержка друзей, родственников и новые отношения. Журналистка и певица Сююмбике Давлет-Кильдеева рассказала «Утопии», как ей помогли справиться в том числе песни, танцы и тексты.

Столкновение с насилием может привести к посттравматическому стрессовому расстройству — ПТСР. В массовом сознании оно скорее ассоциируется с теми, кто переживал военные действия или становился свидетелем других страшных событий, но наряду с этими травмами абьюз в тех или иных формах может спровоцировать расстройство. 

У меня ПТСР дебютировал неожиданно и даже в некоторой степени комично. Знакомая заказала мне тексты — нужно было сделать описание товаров для магазина сексуальных игрушек. Я приехала к ней домой, она достала несколько больших чемоданов, доверху наполненных всевозможными девайсами, чтобы показать товар лицом. Чего там только не было — я разглядывала вибраторы, вуманайзеры, гигантские дилдо, прикидывая, как можно их описать человеческим языком. И вдруг мне стало очень плохо. Меня затошнило, очень сильно заболела голова и поднялось давление. Мне захотелось немедленно выйти на улицу и подышать воздухом.

Тогда я не придала этому большое значение. Вскоре после этого события я пошла в кино. В фильме была сцена, где героиню принуждают к сексу, у меня снова страшно заболела голова, и я вышла из кинотеатра посреди сеанса. А потом мне начали сниться кошмары, тяжелые, связанные с насилием, каждую ночь. Я все хуже спала,  в какой-то момент мне стало просто страшно ложиться спать. Я пошла к врачу, и мне диагностировали комплексное ПТСР.

В качестве терапии мы выбрали метод экспозиции к травме — честно говоря, это немного ад, но как показало время ад эффективный и стоящий того, чтобы через него пройти. Суть метода — а я сейчас буду описывать его как клиент, и надо понимать, что я не врач и не психотерапевт, — заключается в следующем. Мы выбрали несколько эпизодов сексуального насилия: из детства, из отрочества и из юности. Каждый из них мы разбирали по отдельности. Сначала я писала текст — описывала этот эпизод словами. В прошедшем времени. Там какая-то фишка с мозгом и памятью, она не может переварить эти случаи, и мозгу кажется, что все это продолжается. Неприятные моменты из прошлого как будто бы все время переживаются заново — здесь и сейчас. И еще та часть мозга, которая отвечает именно за слова, тоже начинает притормаживать — поэтому важно ей помочь и заставить себя все назвать, все проговорить и записать. Все облечь в слова. 

После на сеансе терапии нужно закрыть глаза и представить, что ты находишься прямо там, в момент, когда это произошло и описать в настоящем времени. Это записывается на диктофон, а потом ты слушаешь каждый день запись. На новой сессии ты снова описываешь эпизод, пытаясь вспомнить недостающие детали, — обычно происходят провалы в памяти, и нужно их восстановить. И снова слушаешь. На каждый случай у меня уходило в среднем один-два месяца. Опыт — 0/10, ощущения будто с тебя снимают кожу. Пожалуйста, не делайте так самостоятельно никогда. Я не хочу никого пугать, но тут есть риск суицида даже если терапия со специалистом, а самостоятельно осуществлять такие фокусы — это не пойдет на пользу. Скорее станет только хуже. Если подозреваете у себя ПТСР, обратитесь за помощью. 

Помимо терапии, я занималась и другими практиками. Потому что доказательная медицина — это, конечно, здорово, но и она не всемогуща. Очень помогает йога, потому что травма отпечатывается в теле, оставляя зажимы. Йога, танцы и массаж помогают с ними справляться. Очень помогают тексты — я стараюсь писать обо всем, что чувствую, и особенно помогает попытка найти хоть капельку смешного даже в самом неприятном. Называть своих демонов, изучать их, описывать, смеяться над ними — это уже маленькая победа. А если есть возможность читать эти тексты вслух кому-то еще, это очень мощная вещь. Особенно, когда люди потом подходят и говорят, что понимают и знают, о чем я говорю. Часто мы остаемся со своими травмами один на один, ну, плюс психотерапевт, если повезет. И, кажется, по крайней мере, мне так казалось, что это только со мной такое происходит, что я одна. А на самом деле нет. И это очень важно почувствовать и по-настоящему осознать.

В том числе поэтому я пишу песни — с ними проще, даже чем со словами. Когда говоришь: «Ой мне так плохо, умираю», то даже лучшие друзья в ответ могут сказать: «Ну блин, соберись». А когда то же самое поешь, то они же подпевают, плачут и говорят потом: «Эх, пробрало». В общем, не новость, что музыка — это ключ к сердцу, но, возможно, в контексте травмы об этом не так много говорят.

Еще мне очень помогает актерское мастерство — потому что там можно найти много практик, связанных с физическим контактом с другими людьми, и много упражнений на доверие. А, как можно догадаться, абьюзивные практики это доверие подтачивают. Раньше я вообще прикосновение других людей сразу воспринимала как угрозу, а теперь, после занятий, мне стало намного легче. 

Я пишу этот текст в том числе и с терапевтическими целями, чтобы снова все проговорить, признать, принять — это для меня важно. Но еще я пишу и для тех, кто тоже пытается справиться с последствиями насилия. Мне очень хочется всех, кто этот путь проходит, поддержать и всем сказать, что потом станет легче. Станет проще. Станет лучше. Что радость жизни возвращается, и никто ее у вас навсегда отнять не может. Мне бы хотелось, чтобы вы получали столько поддержки, сколько вам нужно, потому что этот путь — для сильных и смелых, но даже самым смелым и сильным довольно тяжело быть одним. И я хочу, чтобы вы знали, что вы не одни.