Рассылка Утопии
Изучаем феномены насилия, абьюза и гендерных различий со всех сторон. Читайте первыми главные новости по теме и наши новые тексты.

Старикам тут не место. Александра ушла от побоев дочери и столкнулась с бюрократической машиной

насилие над пожилыми
ПО МНЕНИЮ РОСКОМНАДЗОРА, «УТОПИЯ» ЯВЛЯЕТСЯ ПРОЕКТОМ ЦЕНТРА «НАСИЛИЮ.НЕТ», КОТОРЫЙ, ПО МНЕНИЮ МИНЮСТА, ВЫПОЛНЯЕТ ФУНКЦИИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА
Почему это не так?

Кратко

По запросу «бесплатная помощь пожилым людям в Москве» Гугл выдает 13,5 миллионов ответов за полсекунды. На первой странице поиска благотворительные фонды, государственные программы, дома престарелых и социальные службы. Никто из них не говорит что делать, если пожилую женщину избили и выгнали из дома. 

В большинстве развивающихся стран только недавно стали изучать проблему насилия в отношении пожилых: на данный момент есть всего пять исследований, проведенных за десять лет. Согласно этим данным, жестокому обращению подвергаются от 4% до 6%. пожилых людей. В России — это от полутора до двух миллионов человек. И помощи им ждать неоткуда. «Утопия» рассказывает историю Александры, которая ушла из дома из-за избиений от дочери, но столкнулась с бюрократической машиной.

«Мне бы переночевать где-нибудь пару ночей. Дочь избила, я ушла из дома. Брат выгнал. Подруги поумирали. Идти некуда», — с такими словами 72-летняя Александра появилась в «Насилию.нет» неделю назад, 5 октября. Адрес Центра ей подсказали родственники.

Миниатюрная скромная женщина пришла в розовой куртке и шапке, несколько часов сидела на диване, практически не шелохнувшись, и покорно ждала, пока сотрудники придумают, как ей можно помочь. Обзвон двадцати государственных и некоммерческих организаций ничего не дал: все лишь делились контактами коллег и предлагали другие варианты, которые оказывались такими же «нерабочими».

Ни одна из организаций не смогла принять к себе пожилую женщину. Никто, кроме учреждения для бездомных, где нет даже отдельных комнат для мужчин и женщин, не смог предоставить кров для женщины, которой внезапно оказалось некуда идти.

«Какая ты терпеливая»

«Избиения от дочери начались лет семь назад. Я человек неконфликтный и все это прощала, терпела. Настоящих причин, чтобы меня избить, никогда не было. Она всегда придиралась ко мне по мелочам: то тарелку неправильно помыла, то посмотрела не так — все плохо», — вспоминает Александра. 

Она рассказывает про пережитое насилие спокойно, лишь раз дав волю эмоциям буквально на пару минут. У нее выцветшие глаза уставшего пожилого человека. Александра говорит, что ее избивают регулярно, бывает и до травм: шесть лет назад дочь ее толкнула, она упала и сломала шейку бедра. Операция. Недавно дочь ударила сильно кулаком в нос, и теперь ей тяжело дышать, говорит, что без специальных капель не может, подозревает перелом. 

«Последний раз дочь очень сильно меня избила — синяки были по всему лицу, шишки на голове. Так больно было. Потом по ее приказу я собиралась в магазин, заметила, что она забрала ключ — он обычно на столике лежит — и ушла без него. Я вышла в магазин и больше не вернулась. Мне было страшно». 

Женщина сразу поехала к старшему брату, который тоже живет в Москве. Он предложил пожить у него, но надолго в его квартире остаться не получилось — его жена прямым текстом сказала, что Александра их стесняет. Предложила снять побои и идти в полицию. «А я боюсь: обращалась один раз, так дочь еще хуже стала. Она мстительная, а нам жить еще вместе. Я все-таки хочу домой вернуться, но пока боюсь», — объясняет Александра.

Что можно обратиться в «Насилию.нет» рассказала все та же жена брата. По словам Александры, они в курсе, как с ней обращаются, но ничего не делают. Знают, что против нее «настраивают 12-летнюю внучку», которая тоже стала бить бабушку, беря пример с матери. Племянник тоже говорит идти в полицию, но к себе не зовет. 

«Никогда бы не подумала, что у меня будет такая старость. Меня ведь никто никогда до нее не бил. И бьет она с таким диким выражением лица… До сих пор оно у меня в глазах стоит. Столько ненависти, а за что?»

Жизнь Александры — хрестоматийная иллюстрация жизни советского человека: закончила восемь классов, техникум, работа кладовщиком на комбинате, в три смены, оклад 75 рублей. Принимала вагоны и фуры с товарами, следила, чтобы не разворовывали. Потом другая работа — распределяла насосы по всей стране. В 21 вышла замуж и родила дочь. Муж сильно пил — к 24 уже развелись. Дочь воспитывала одна. В 65 вышла на пенсию, пошла работать консьержкой, но это было тяжело, и сил хватило ненадолго. 

С дочерью, которой сейчас 51, практически всю жизнь прожили вместе: «Она мать-одиночка, работает из дома. Знаете, чем занимается? Секс по телефону. Слышали про такое? И главное — все это на слуху у девочки маленькой, а там такие гадости говорят», — сетует Александра.

«Мне бы хотелось, чтобы дочь задумалась, что она делает. Чтобы бога побоялась. Конечно, я ее люблю. Но то, что она делает — это все чувства убивает. За шесть лет я не слышала от нее ни одного доброго слова. Лишь однажды она сказала: “Какая ты терпеливая”».

насилие над пожилыми в россии
Иллюстрации: Анастасия Лукашевич для «Утопии»

Устав — не принимать пожилых

В полицию женщина не пошла, но отправилась в некоммерческую организацию, чьи контакты ей дали. Сотрудники Центра говорят, что так и не смогли найти место в городских учреждениях. Они против своих правил дали Александре денег, чтобы она смогла оплатить себе несколько ночей в хостеле для студентов и трудовых мигрантов, контакты которого получили в филиале «Надежда» «Кризисного центра помощи женщинам и детям». 

От услуг полиции, психолога и юриста она отказалась — через пару дней собиралась вернуться домой. Но вместо этого снова оказалась в «Насилию.нет», причем связалась она с Центром весьма необычным способом. Несмотря на то, что у нее есть мобильный телефон, пользоваться она им не умеет. Она сохранила визитку и нашла в ближайшем торговом центре магазин, чьи сотрудники уже связались с «Насилию.нет». 

Когда снова пришла в Центр, рассказала про условия жизни: «С понедельника я жила в хостеле. Просыпалась, ходила кушать в KFC, днем по Москве гуляла, вечером возвращалась, чтобы поспать. Условия там ужасные, если честно: двухъярусные кровати, комнатка два на два. Со мной в комнате были женщины. Самой молодой, наверное, тридцать, самая старшая — я. Прожила там два дня, а потом снова обратилась в Центр. У меня деньги закончились, домой — страшно, и я подумала, может там смогут помочь еще куда-то устроиться». 

Своих денег у женщины нет — всю пенсию получает за нее дочь уже несколько лет. Александры не было дома семь дней, за это время ее дочь ни разу ей не позвонила и домой едва ли ждала. В Москве есть несколько организаций, которые, по идее, должны помогать в такой ситуации — они принимают женщин, оказавшихся в кризисных ситуациях. На поверку оказалось, что людям старшего возраста получить подобную помощь практически нереально. 

Социальщики стали снова по кругу обзванивать организации: в государственном кризисном центре для женщин и детей объяснили, что не дают кров женщинам старше 70 лет. После уточнения, что Александре 72, но она полностью в состоянии сама себя обслуживать и в ясном уме, женщина-оператор сухо ответила: «Таков устав». И посоветовала обратиться в пансионат для ветеранов труда — в нем отказали, так как у Александры не было почетного звания и подтверждающей это справки. 

В кризисном центре «Китеж», по сути единственной профильной НКО в Москве, у которой есть убежище, регламент еще жестче — берут не старше 60 лет. Мотивируя это тем, что возрастной ценз установлен по запросам подопечных: бабушкам сложно подниматься на верхние этажи, они жалуются на плач детей — сейчас в убежище 11 младенцев. Кроме того, у центра нет своих медицинских и социальных работников, нет кухарки и уборщицы. Руководитель центра Алена Садикова сказала, что сделала бы исключение для Александры, но свободного места для нее сейчас нет.

После еще одного звонка в московский департамент труда и соцзащиты оператор посоветовал обратиться в Центр социальной адаптации бездомных имени Е. П. Глинки. Но такой перспективы испугалась уже сама Александра: она не системная бездомная и из дома сбежала впервые.

Большинство других НКО отказали с мотивировкой: «Пандемия — мы закрыты», «Пожилых не принимаем», и самое частое — «Нет необходимого перечня документов». В итоге она снова отправилась в тот же хостел еще на несколько дней. Параллельно сотрудники договаривались, чтобы ее взял «Дом друзей», но она не пришла к ним на встречу и несколько дней не выходит на связь. Что с ней сейчас и где она находится на момент публикации статьи неизвестно. 

Что делать? 

Сейчас система помощи устроена так, что пожилой человек не может получить кров, еду и чувство безопасности день в день. Более того, оказавшись на улице, пожилые люди даже не знают, на какую помощь у них есть право. В то же время, по данным исследования Совета по правам человека, около 30% бездомных в России оказываются на улице из-за семейных проблем. Это больше миллиона человек от числа всех бездомных людей в России.

Как оказалось, системным бездомным в Москве легче получить помощь, чем пожилой женщине в сложной ситуации. Ее не освобождают от необходимости собирать все необходимые справки и документы, и даже в случае, если они все на руках, риск провести ночь на улице все еще велик.

В такой ситуации лучшее решение — это профилактика и предотвращение. Александра рассказала нам, что она обращалась в полицию, но ее семью, видимо, даже не поставили на учет. Пока ситуация не стала кризисной, нужно обратиться в Департамент труда и соцзащиты населения и встать на учет. Они предоставят соцработника, который будет периодически приходить и проверять условия жизни и состояние здоровья. При необходимости, соцработник может помочь с устройством в государственный дом престарелых. 

Но кризисной ситуации эта схема не решит: Александре, как и другим людям старшего возраста, все так же некуда будет идти. В нынешней ситуации государственные механизмы не работают, а бюрократия делает невозможным получение срочной комфортной помощи пожилым людям.