Рассылка Утопии
Изучаем феномены насилия, абьюза и гендерных различий со всех сторон. Читайте первыми главные новости по теме и наши новые тексты.

«Терапия началась в мае, а в июле я подала на развод». Как психотерапия помогает выйти из абьюзивных отношений

ПО МНЕНИЮ РОСКОМНАДЗОРА, «УТОПИЯ» ЯВЛЯЕТСЯ ПРОЕКТОМ ЦЕНТРА «НАСИЛИЮ.НЕТ», КОТОРЫЙ, ПО МНЕНИЮ МИНЮСТА, ВЫПОЛНЯЕТ ФУНКЦИИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА
Почему это не так?

Кратко

Пострадавшие от домашнего насилия часто нуждаются в психологической поддержке, но, к сожалению, в России многие до сих пор не доверяют психологам и предпочитают говорить о проблемах родственниками и друзьями. При этом психотерапия — эффективный способ выйти из травмирующих отношений и справиться с последствиями. Три героини рассказали «Утопии» о том, как психотерапия помогла им справиться со страхом, разорвать отношения и восстановиться после них.

Лиза

Это были мои первые отношения. Когда мы познакомились, мне было 15, а ему 20. Я была ужасно влюблена и хотела быть с ним на любых условиях. Я постоянно думала, что слишком часто говорю, что люблю его, что мало забочусь о нем. Мне казалось, что я должна встать на его место, понять, как он устает, не должна мешать его работе и учебе.

Когда мне еще не было шестнадцати, он захотел, чтобы я ему изменила и попробовала получить сексуальный опыт с кем-то другим. Меня это напугало и насторожило, но конфликт кончился после его слов, что он меня любит, что я супер и ничего не важно, кроме этого. «К тому же это просто треп, правда?» 

Через несколько месяцев он практически в шутку сказал, что переспал с бывшей. Он был для меня незыблемым авторитетом, поэтому я не сказала о своих настоящих чувствах. Я пыталась всем своим видом показать, что мне не больно и я не против свободных отношений, хотя мы и не обсуждали это. Я как бы говорила: «Все, что ты хочешь, — нормально. Я думаю точно так же, как и ты».

Я была очень зависима от этих отношений. Если бы он сказал мне выйти в окно — я бы вышла, и он это знал. Благодаря своему авторитету он мог внушить мне что угодно и активно этим пользовался в сексуальном плане. Говорил мне: «Ты хочешь это»; «Тебе нравится это». Я верила, что мне правда нравится, что это мои желания, а не его. Уже спустя несколько лет после расставания я узнала, что каждый акт внушения он обсуждал со своим другом, делился успехами в «дрессировке» меня. 

У нас было несколько серьезных ссор, одна из которых привела к расставанию. Тогда мне показалось, что я могу свободно вздохнуть. Я продержалась два месяца, но потом взвыла. Я писала и звонила ему, а при встрече умоляла вернуться. Он ухмыльнулся и будто бы согласился. Следующие пару месяцев я чувствовала себя отвратительно, винила себя в расставании и пыталась «исправиться»: покупала ему подарки на свои деньги, — я работала официанткой — приезжала, куда и когда он скажет. Он был максимально холоден и говорил, что я его сильно ранила. 

В тот период он переспал со многими девушками из своего окружения, а потом кокетливо знакомил нас, наблюдая за моей реакцией. Я не знала всего и мило общалась с ними в курилке. 

В конце концов, мы расстались как друзья. Многие годы до меня доходили слухи о том, что он делал за моей спиной и кому показывал мои обнаженные фотографии. 

Эти отношения не давали мне покоя даже спустя семь лет после расставания. Я не могла отпустить ситуацию. Первый раз я взглянула на нее со стороны в сознательном возрасте и наконец поняла, что произошло. Я возненавидела этого человека и много лет жила с этим чувством. Меня трясло от мысли о нем, меня пугала потенциальная встреча с ним, я желала ему смерти. Помимо этого, я ненавидела себя. Мысль о том, что он плохо поступал со мной, мешалась с мыслью, что я это заслужила. 

Я боялась оказаться в такой ситуации снова, поэтому много лет выбирала партнеров, которых считала слабыми: незащищенных, закомплексованных молодых людей, которые точно бы не смогли задавить меня своим авторитетом. Проблема заключалась в том, что я этого не понимала: я не любила этих людей, они просто были мне удобны. 

В тот период он переспал со многими девушками из своего окружения, а потом кокетливо знакомил нас, наблюдая за моей реакцией.

Я обратилась к психотерапевту по другому вопросу. Я еще не подозревала, в чем корень всех зол. В начале терапии казалось, что ничего не меняется, но потом я стала замечать, что немного по-другому думаю о тех, кто мне нравится. Изменения во время терапии происходят медленно, их не сразу чувствуешь. Они могут быть незначительными: например, ты вдруг допускаешь, что ситуация не совсем такая, какой ты привыкла ее видеть. Думая об этом каждый день, ты меняешься. 

Много работая с терапевтом, я смогла простить того человека. Теперь я понимаю, что, когда мы познакомились, у меня не было психотравм, а у него были огромные. Иначе он бы не совершил подобные поступки. Сейчас, встретив такого человека, я без проблем поставлю его на место и не позволю ему так с собой поступать. Я пытаюсь осознанно уходить от выбора «более слабого» партнера, чувствую себя увереннее и становлюсь самодостаточнее. 

Для меня психотерапевт — это человек с фонарем. Он светит, пока ты что-то ищешь. Конечно, ты можешь найти то, что тебе нужно и в темноте, но потратишь намного больше сил и времени. Иногда нужно, чтобы кто-то «подсветил». 

Леля

Отношения никогда не были моей сильной стороной. В подростковом возрасте у меня было ощущение, что все вступают в какие-то романтические связи, а я «кривая-косая». На это накладывались переживания от инаковости своего тела. Я считала, что не подхожу под нормы, не имею подходящих форм. О бодипозитиве я ничего не слышала. Вокруг меня оказывались либо пассивные молодые люди, которые могли проявить активность только по пьяни, либо альфа-самцы, рядом с которыми я лебезила, а они держали наши отношения в тайне. 

Когда мы познакомилась с будущим мужем, мне было 24 года. Он казался очень брутальным, надежным и традиционным: ценности, семья, никаких измен. Впрочем, это не мешало ему выпивать и употреблять «легкие наркотики». В период нашего знакомства он встречался с девушкой, которая поступала с ним нехорошо: «кидала», как он это называл, не выходила на связь. Он страдал, но все равно делал какие-то жесты в ее сторону. 

В это же время стали завязываться наши отношения. Он приезжал за мной на машине, активно предлагал встретиться, читал мне стихи — был весь такой «душа нараспашку». Мне казалось, что это именно те отношения, каких я хотела. Кроме того, мне нужно было сепарироваться от семьи: у моей мамы появился постоянный партнер, и мне было тяжело, потому что до этого она, можно сказать, принадлежала мне.

Поначалу я не замечала, что человек меня ограничивает. Он стал неявно запрещать мне заниматься определенной деятельностью и встречаться с определенными людьми. Он мотивировал это ревностью и идеей, что те задания были якобы недостойны меня. Мне это не казалось странным: во многом его слова были созвучны моим ощущениям. 

В очередной ссоре — мы достаточно громко и сильно ругались — он стал угрозами выпытывать информацию о предыдущих отношениях. Узнав, что у меня что-то было с общим знакомым из нашей компании, он стал меня избивать — не шлепками, а прямо кулаками бил по лицу и таскал за волосы.

Тогда мне казалось, что я это заслужила. Он убеждал меня кулаками, что я грязная и распутная, что я обманула его, что недостойна существования и его чувств. Ключевой претензией было: «Я ему руку жал, а он в этот момент думал: “Я твою невесту ***[спал с ней]”». Он так попал в мое чувство вины, непохожести, неправильности, что я даже не думала от него уйти. Больше всего я хотела, чтобы он остался. Мне казалось, что я никому больше не буду нужна. 

Когда он выпивал с друзьями из нашей компании, то иногда выводил меня на улицу и бил там. Я не сопротивлялась и пыталась его успокоить. Просила его не пить в связи с этим — не получалось, он продолжал. 

Его друзья, которые видели избиения, поддерживали меня. Их главный посыл был: «Уходи». Я отвечала: «Вы не понимаете, просто это надо пережить». Родителям — ни своим, ни его — я ничего не говорила. 

А потом он сделал предложение. Я долго плакала и согласилась, потому что была уверена, что меня больше никто никогда не полюбит. 

После свадьбы у меня начались странные состояния: во-первых, сильно упало либидо; во-вторых, копились злость, напряжение и недовольство: и мужем, и нашим союзом, и материальным положением. 

Через месяц после женитьбы у меня умерла бабушка. Меня накрыло тяжелым страхом смерти. Моя работа была связана с поддержкой других людей, и мне было сложно ее оказывать несколько месяцев. Я понимала, что происходит что-то не то.

Катализатором обращения к терапевту была именно смерть бабушки. Муж сказал: «Если после твоего похода к психологу мы разведемся, я ее ***** [блин] убью». Я все равно пошла, потому что мне было очень плохо. 

Терапия началась в мае, а в июле я подала на развод. Я быстро поняла, что мои отношения — это какой-то ад. Параллельно проснулись чувства к другим парням. Измены не случилось, но я отчетливо поняла, что надо уходить. 

психолог абьюз
Иллюстрации: Анастасия Лукашевич для «Утопии»

Я собиралась в командировку и в день вылета сказала мужу: «Если ты утверждаешь, что любишь меня, ты должен меня отпустить. Нам надо развестись, потому что я не могу быть с тобой после всего пережитого». Он не понимал, что это связано с предыдущими избиениями; не поверил, что до меня дошло и я спустя годы смогла себя отстоять. Он плакал, когда я сказала, что ухожу.

Я бесконечно благодарна себе за то, что обратилась за помощью, и терапевтке — за профессионализм. Теперь я могу заводить здоровые близкие отношения и поддерживать их. 

Благодаря терапии я преодолела огромный страх неопределенности и гораздо увереннее реализую свои идеи и мечты. Я ушла с работы 5/2 и делаю свое дело. 

Теперь, когда я вижу трудность, у меня нет ощущения, что мир рушится — я понимаю, что могу это преодолеть. Я знаю, что у меня есть возможность обратиться к специалисту и он поможет мне со всем справиться. 

Сейчас у меня равноправные отношения, в которых меня поддерживают. С бывшим мужем мы не общаемся. Насколько я понимаю, у него новая семья. Обиды у меня нет, потому что я все проработала и желаю только добра ему и его близким. 

Ольга

Мы прожили с мужем почти 25 лет. Сначала все вроде было нормально. На некоторые моменты стоило обратить внимание, но, в силу юности и незнания, я не придала им значения. Например, бывший муж занимал очень много пространства в моей жизни и быстро предложил пожениться, чуть ли не на четвертый день знакомства, но я тогда отказала. Мне было 17 лет, мне это польстило. Через полгода после знакомства мы стали жить вместе, еще через полтора — поженились. 

Ссориться начали достаточно скоро. Не помню точно, когда он стал поднимать руку — наверное, уже после свадьбы. Иногда вел себя странно. Позже в голове все сложилось, и я поняла, что он мне изменял. Отношения были такими сложными, что несколько раз я уезжала жить к родителям, но муж все равно уговаривал вернуться. 

У нас родилась дочь. Когда ей было пять лет, я снова ушла. Он опять стал за мной ухаживать. Несмотря на весь ужас происходящего, меня все равно тянуло назад. В итоге спустя год разлуки мы снова стали жить вместе.

Через несколько лет родились сыновья-близнецы. Когда мальчишки были совсем маленькие, он завел отношения на стороне, о которых я узнала. Он даже ездил в гости к своей маме с этой женщиной. Через два года у него уже были отношения с другой женщиной, их он не скрывал. Я тогда очень сильно переживала, но все равно оставалась. 

В последние годы брака он стал менее жестоким. Вместо удара мог просто толкнуть меня — но это почти то же самое. От силы не зависит, название одно и то же. Все равно я чувствовала себя угнетенной. Вообще я люблю общаться, но тогда почти никуда не ездила, если только к нам кто-то приезжал. Очень много работала, дома что-то делала — видимо, старалась отвлечься, чтобы не задумываться. 

Я часто думала, что надо расходиться. Подруга давала мне телефоны служб психологической поддержки, но я не звонила. Наверное, потому что тогда нужно было бы что-то предпринимать, а мне хотелось, чтобы это все закончилось каким-то волшебным образом. Затягивает это все необъяснимо. Вроде понимаешь, что это кошмар, но все равно там находишься, и без этих отношений тебе как-то странно. 

Последнее время бывший муж выпивал и приезжал домой пьяным. В один вечер он стал ко мне придираться из-за домашних дел. Я старалась сгладить конфликт. Помню, что зашла к мальчишкам в комнату и подумала: «Надо уходить». Вдруг на меня накатила дикая усталость, как будто на ноги надели кандалы, и жутко захотелось спать. Наверное, я снова испугалась что-то предпринять. Я легла рядом с сыном, потому что, если мы рядом, муж ничего мне не сделает. Он позвонил своей маме. Я тоже с ней говорила, в том числе и о своих страхах, а она отвечала: «Ничего, сейчас поругается и успокоится». А мне правда было очень-очень страшно. 

После очередного оскорбления меня будто переключило — я поняла, что все, хватит. Я позвонила подруге и сообщила: «Мы едем к тебе». Сказала мальчикам: «Одеваемся, мы уходим». В полвторого ночи дети стояли в школьной форме и с рюкзаками, один из сыновей — с подушкой в руках. 

На следующий день я позвонила на «горячую линию» центра «Анна» и разговаривала с психологом часа два. Через несколько дней я нашла постоянного специалиста. Один из моих запросов был таким: чтобы психолог не дал вернуться к мужу, если мне захочется назад. Но такого желания не возникло ни разу, и чем дольше я занималась, тем больше убеждалась, что этого не произойдет. 

Муж пытался манипулировать, запугивать и уговаривал вернуться. Разве плохо, когда рядом есть человек, которого можно пинать и говорить ему что угодно, а самому быть в шоколаде? К тому же он почти ничего не зарабатывал и домашними делами тоже не занимался.

С первым психологом я работала год, параллельно изучая проблему насилия самостоятельно. Затем я решила, что, скорее всего, и без посторонней помощи пришла бы к тому же. Заметные изменения начались со вторым психологом, но я допускаю, что предыдущий специалист подготовил некую базу для этого.

В полвторого ночи дети стояли в школьной форме и с рюкзаками, один из сыновей — с подушкой в руках. 

В начале терапии было тяжело: когда бывший муж приезжал за детьми, я категорически не хотела с ним видеться. А недавно мы встретились, и я чувствовала себя замечательно. 

Жизнь вообще сильно изменилась. Раньше ощущение, что все хорошо, меня настораживало: разве так бывает? Сейчас я понимаю, что бывает, и наслаждаюсь этим. Мне нравится ощущение свободы: я могу сама решить, куда мне идти. Раньше мне было жутко стыдно за поведение мужа и других людей. Сейчас я понимаю, что каждый отвечает сам за себя и я не должна испытывать таких чувств.

У меня ощущение, что я жила за бетонным забором. Выйти за него было невозможно — такая была ограниченность мыслей. А сейчас как будто стены разрушены, и весь мир открыт: можно многого хотеть и многого достичь. Я стала заниматься спортом. Купила пианино — в детстве я мечтала научиться играть на нем. Мне раньше ничего не хотелось: у меня были работа, дом — и все. Сейчас желаний и интересов стало больше. 

Раньше, если у меня что-то не получалось, я винила себя, а сейчас даже плохим словом себя не назову. Стала очень мобильна: могу спонтанно сорваться за сто километров к подруге. Раньше я была зажата в общении, хотя люблю веселье, а сейчас веду себя свободно. Я как будто стала другим человеком.

Пока отношения с детьми сложные. Один из сыновей живет с отцом, со вторым мы ходим на семейную терапию. Они переняли папину модель поведения, и мне сложно реагировать на это, но я потихоньку учусь. 

Мне нужно решить еще много проблем, и я знаю, что это не произойдет мгновенно. Поначалу я жалела об упущенном времени, а сейчас — нет. Просто был такой период.