Рассылка Утопии
Изучаем феномены насилия, абьюза и гендерных различий со всех сторон. Читайте первыми главные новости по теме и наши новые тексты.

Нет иноагентов, есть журналисты

Данное сообщение (материал) создано и (или) распространено
средством массовой информации, выполняющим свои функции

«В мой день рождения он сломал мне ребра». Как я сбежала от абьюзера и начала новую жизнь

как уйти от абьюзера
ПО МНЕНИЮ РОСКОМНАДЗОРА, «УТОПИЯ» ЯВЛЯЕТСЯ ПРОЕКТОМ ЦЕНТРА «НАСИЛИЮ.НЕТ», КОТОРЫЙ, ПО МНЕНИЮ МИНЮСТА, ВЫПОЛНЯЕТ ФУНКЦИИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА
Почему это не так?

Кратко

Один из самых частых вопросов о домашнем насилии: почему пострадавшие не уходят от абьюзеров? Эксперты это объясняют искусной манипуляцией насильников, экономической зависимостью, общими детьми, «большой любовью», страхом одиночества. В истории Аллы из этого списка была только манипуляция. По всем признакам их отношений с Андреем вообще не должно было случиться. Тем не менее они почти два года были вместе, и это изменило всю жизнь девушки: от профессии до города проживания. Она рассказала «Утопии» свою историю.

Мне было 26 лет, когда я познакомилась с Андреем. Я училась на почвоведа в одном университете с его друзьями детства, а он в другом — на автодорожника. Иногда мы с ним пересекались, он писал, предлагал встретиться. Я согласилась только через четыре месяца, мы сходили попить кофе и мило побеседовали. Тогда меня больше интересовала карьера, чем отношения, но подкупила его настойчивость — само общение было нейтральным. Я работала при министерстве, очень хотела занять хорошую должность, а там был достаточно быстрый и легкий карьерный рост. Андрей не работал, решил, что 5/2 с девяти до шести не для него, и придумывал невероятные идеи для бизнеса. 

Мы встретились несколько раз, и у нас стали развиваться отношения. Поженились довольно быстро: от знакомства до свадьбы прошло около года. Он сделал предложение, а я не стала отказываться. Глубоких чувств или общих интересов у нас не было, просто в 27 мне нравилась идея семьи.

Он был очень спокойным и немногословным, если говорил, то только очень правильные вещи, которых ждали от взрослого сознательного человека. Например, что хочет и любит детей. Незадолго до свадьбы я узнала, что беременна, но через две недели случился выкидыш, и началась депрессия. Тогда все и пошло под откос, хотя я этого совершенно не замечала. Не было ресурсов отстаивать свои границы, я просто отключилась от жизни и провела в таком состоянии полгода: была либо на работе, либо в мыслях о потере. 

Андрей меня поддерживал первые день-два: говорил, что это очень грустно и плохо, что он очень страдает. Но в дальнейшем, когда разгорались скандалы, говорил, что я никчемная, и обвинял в убийстве. Еще позже — сильно бил в живот. Мол, мстит за ребенка.

От ревности до сломанных ребер

Все началось с беспочвенной ревности и придирок: кто-то не так на меня посмотрел, а я должна доказать, что повода нет. Эта практика стала обычным делом, я пробовала пару раз сделать так же, но он всегда отвечал скандалом.

Мы ссорились и когда я просила его найти работу. Мы жили в моей квартире, которая была в ипотеке, и я выдавала ему деньги на «карманные расходы». Однажды, когда я была на работе, он потребовал перевести ему денег на билет на футбол, а если не подчинюсь, вечером мне придется «по кускам собирать» кота. Я промолчала и не восприняла угрозу всерьез, но потом услышала пищание своего питомца — Андрей начал его душить. Тогда осознала, что он может и убить, а из-за меня невинное создание станет жертвой психопата. 

Потом он стал меня избивать. За 11 месяцев брака он угрожал ножом, однажды порезал мне руку и шею ножницами, несколько раз пытался задушить, избивал по рукам, ногам и животу. Дважды ломал мне ребра и несколько раз нос, хотя обычно бил по местам, которые можно было прикрыть одеждой, чтобы ни у кого не возникало вопросов. На людях всегда старался всем показать, как он меня любит, говорил, какая я восхитительно-замечательная жена. 

как уйти от абьюзера истории жертв домашнего насилия
Иллюстрация: Prettysleepy / Pixabay

Когда приступал к физическим «наказаниям», обычно зашторивал окна и выключал свет, чтобы нас не увидели соседи. Страшно стоять в полутемной квартире и не знать, откуда прилетит следующий удар. Страшно, когда ставят на колени и заставляют просить пощады. И страшно вставать с коленей — тогда снова ударят.

В декабре 2018 года он избивал меня через день, постоянно говорил, что хочет развестись: «Устал жить с такой ужасной женщиной». Очередной срыв у него случился в мой день рождения, он сломал мне ребра и видимо сам перепугался. Мы поехали в травмпункт, меня спросили, что случилось, Андрей ответил, что я упала с лестницы. Врач попросил подтвердить, и я подтвердила. 

На следующий день, как и все разы до этого, он плакал, просил прощения, обещал, что такое больше никогда не повторится. Я сказала, что если он еще раз поднимет на меня руку, подам на развод без предупреждения. Он согласился. Через три месяца мы развелись. 

Побег с родителями и котом

В момент расставания меня очень поддержала семья. Мама приехала в командировку, а жена брата — в гости к родителям. Мама остановилась у меня, и так как у нас было только два спальных места, Андрей поехал к своим родителям.  

В один из вечеров мы с мамой сидели на кухне, заговорились, где-то в час ночи написал Андрей — он был где-то в клубе, пил с друзьями, — спросил, почему я еще не сплю. Я объяснила и задала встречный вопрос, в ответ он начал истерить: так как я женщина, то есть «человек второго сорта», то не имею права задавать ему такие вопросы. Мы начали ругаться, и он несколько раз попросил передать моей маме, что мы разводимся. 

На следующий день Андрей продолжил скандалить: звонил, писал, что ненавидит меня, что сейчас приедет и сломает мне челюсть. Мне было тяжело держать внутри все эмоции, я расплакалась и рассказала маме и жене брата обо всем, что происходило за последний год. Они не уговаривали меня остаться, сохранить брак, наоборот, меньше чем за два дня организовали мой побег из города.

В воскресенье мы поменяли замки в квартире, установили сигнализацию. На следующий день я собрала вещи и уволилась с работы. Руководство пошло навстречу, разрешили взять отпуск с последующим увольнением. Андрей не знал, что происходит, и продолжал ругаться. Потом резко сменил гнев на милость и сказал, что «прощает все мои смертные грехи», мол, скоро снова будем вместе и все будет хорошо. На следующий день приехал мой папа и мы улетели вместе с котом.

Полторы тысячи писем

Я сбежала домой в маленький закрытый город на Урале, получить туда пропуск почти нереально, подделать его тоже невозможно. Там прожила около года. Я заблокировала его везде, кроме электронной почты, чтобы он писал туда письма, но не мог их удалить, как в мессенджерах. При необходимости я смогу их использовать в суде как доказательство. Таких «писем счастья» у меня за год накопилось почти полторы тысячи, и это не считая сообщений моей маме.

Иногда это были слезливые извинения, иногда — злые сообщения. Перепады от «я изменюсь, только вернись» до «найду и убью» могли случаться с разницей в час. Андрей пытался выманить меня из города, чтобы поговорить, а потом шантажировал, что подожжет квартиру. Сначала упрекал за выкидыш, а потом винил себя. Писал, что убьет мою маму и отца, если я с ним не встречусь. Говорил, что дождется, когда я рожу ребенка, и убьет его. Все понимали, что это глупость, но я была в очень стрессовом состоянии и верила в это.

Первое время даже отвечала ему, но достаточно быстро перестала. Жалела его. Возвращаться, конечно, не хотела, но пыталась успокоить — объясняла, что он действительно ужасно вел себя. В ответ всегда получала насмешки: «Да что такого я сделал. Ну пару раз толкнул, один раз дал пощечину, о чем ты вообще?» Хотя в других письмах сам признавался, что избивал меня до сломанных ребер. Потом я вовсе перестала открывать каждое письмо, просто садилась и читала их пачками. Последнее сообщение пришло в декабре 2019 года, в мой день рождения. Он меня поздравил и написал, что я во всем не права и буду жалеть о своем уходе. 

Со мной пытались выйти на связь его друзья — он всем рассказывал, что я «психичка, которая уехала из-за одной ссоры по телефону». Я скинула им пару фотографий своих рук в синяках от плеча до предплечья и рассказала, кто это сделал. Меня пожалели, но общаться с ним не перестали. 

Кошмары, триггеры и смена профессии

Дома первые пару месяцев было очень плохо, состояние, как будто после сильного удара по голове. Я разговаривала только с родителями, каждый день ходила на озеро рядом с домой, читала книжки, медитировала, пыталась себя как-то успокоить, плакать, выговариваться самой себе. Понимала, что, если не буду давать волю эмоциям, они начнут гноиться внутри, и я начну ненавидеть не только его, но и в принципе всех мужчин. Но благодаря отцу и брату понимала, что не все такие, просто у меня так сложилось. 

Я боялась громких звуков, потому что Андрей всегда начинал громко и неожиданно кричать. Шарахалась от резких движений — он мог разбудить меня ударом ноги в живот или ударить по лицу, пока я мою посуду. Я дергалась, даже когда папа громко чихал. 

как спастись от домашнего насилия как избежать
Иллюстрация: Prettysleepy / Pixabay

На улице пугалась людей. У Андрея достаточно неприметный стиль: темная одежда, кепка, — но для меня очень примечательный. Когда я видела молодых людей схожего телосложения в похожей одежде, сильно напрягалась. Первое время начинала плакать от неожиданных воспоминаний. Или, если в фильме кто-то кого-то бьет в лицо, могла почувствовать эту боль из-за разбитого носа. 

Первые месяцы мне каждый день снились избиения. Поначалу плакала, а сейчас после каждого такого сна испытываю желание себя защищать — не хочу больше бояться. Какие-то вещи все еще триггерят, но сейчас уже меньше. 

Сначала я собиралась написать заявление на Андрея, но потом почитала, что происходит с такими делами, и пришла к выводу, что суд будет рассматривать дело, только если ситуация совсем жестокая. Или если меня убьют, и при этом будет очевидна причастность к этому моего бывшего супруга.

Таскаться по судам ради штрафа в пять тысяч мне не хотелось, да и доказать что-то в моем случае будет сложно: первый перелом ребер даже не был зафиксирован, а второй — «падение с лестницы». Из подтверждений у меня есть только фотографии и письма, поэтому я как бы стерла свою прошлую жизнь и начала новую. 

Пошла в спортзал, записалась в автошколу, начала возвращаться в нормальное состояние. Чтобы он меня не вычислил, сменила род деятельности и стала юристом. Это оказалось не очень сложно — главное обложить себя профлитературой и задавать побольше вопросов. 

Потом снова переехала в другой город. Сейчас практически не общаюсь с людьми из той жизни, с кем была знакома в Москве. Зато начала общаться с другом детства — молодым человеком из моего города, мы знакомы с ним еще со школы. Первое время он помогал мне психологически справляться с пережитым, советовал литературу — он психолог по образованию. Постепенно мы стали ближе, но он прекрасно понимал, что мне нужно время, и никогда не торопил. С ним я чувствую спокойствие и безопасность, он очень бережно относится к моему личному пространству.

Что сейчас с Андреем я не знаю. Мне пытались передавать новости про него, но я попросила сообщить, только если его не станет.