Рассылка Утопии
Изучаем феномены насилия, абьюза и гендерных различий со всех сторон. Читайте первыми главные новости по теме и наши новые тексты.

Нет иноагентов, есть журналисты

Данное сообщение (материал) создано и (или) распространено
средством массовой информации, выполняющим свои функции

Тело в ковре. В Дагестане бывший полицейский признался в убийстве жены, но остался на свободе

ПО МНЕНИЮ РОСКОМНАДЗОРА, «УТОПИЯ» ЯВЛЯЕТСЯ ПРОЕКТОМ ЦЕНТРА «НАСИЛИЮ.НЕТ», КОТОРЫЙ, ПО МНЕНИЮ МИНЮСТА, ВЫПОЛНЯЕТ ФУНКЦИИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА
Почему это не так?
Это текст «Медиазоны».

Тагир Велагаев служил в полиции в Дагестане, был ранен во время подрыва смертника и получил орден Мужества, а когда через много лет задушил свою бывшую жену, получил довольно мягкое наказание — ограничение свободы. Эксперты признали, что он сделал это в состоянии аффекта. Родные погибшей уверены, что преследовавший ее Велагаев сознательно обманул врачей, а избежать наказания ему помогли связи в полиции и в суде.


17 февраля 2019 года жильцы пятиэтажки на улице Гагарина в Махачкале почувствовали неприятный запах из квартиры, где жила 48-летняя Умужат Гусейнова. Дверь никто не открывал, соседи начали искать ее родных и связались с бывшим мужем Умужат — 46-летним Тагиром Велагаевым. Тот подъехал вместе с другими своими родственниками, и уже оттуда они вызвали полицию.«Родственники позвонили [мне], — вспоминает Шамиль Гусейнов, сын Умужат от первого брака. — Я жил в Астрахани, сказали, запах какой-то в квартире и никто не открывает. Часов в 11 [сообщили], что [дверь] вскрыли и нашли ее мертвой».

Тело было завернуто в ковер.

Следственный отдел СК по Советскому району Махачкалы сразу же возбудил уголовное дело об убийстве (часть 1 статьи 105 УК). В преступлении заподозрили бывшего мужа — его задержали, а уже следующий день, 18 февраля, Тагир Велагаев написал явку с повинной, признавшись, что убил супругу еще 5 февраля. Суд отправил его в СИЗО.

«[Отчим] туда пришел как ни в чем не бывало, помогал выносить труп. После чего его, считай, и задержали, а на следующий день он уже дал явку [с повинной]. А ему посчитали, что он якобы сам пришел и написал явку», — возмущается сын убитой.

Он уверен, что квартира матери была ограблена: «[Когда подъехали родственники], никого в подъезд не пускали. Двое сотрудников зашли в квартиру, минут 30 там находились. Вышли с двумя пакетами — никакой описи, ничего. После чего уже родственники зашли, сумки все там были раскрыты, ни денег, ни золота — ничего не было».

«В ее понимании он был героем»

Тагир Велагаев и Умужат Гусейнова прожили в браке 17 лет. По воспоминаниям Шамиля, мать сошлась с отчимом в 1998 году, когда ему было семь лет. Через три года у них родился сын Яраги.

Отчим, по словам Шамиля, тогда нигде не работал — «пил, наркоманил», но Умужат «его на ноги поставила»: отправила учиться на юриста, после чего тот устроился на работу в полицию. Сам Велагаев говорил на следствии, что до 2004 года торговал одеждой на рынке.

«Он поступил в патрульно-постовой полк [полиции], потом конвоиром был — заключенных возил. И вот потом он перевелся в уголовный розыск — там его дядя работал начальником», — рассказывает Шамиль.

К 2011 году Велагаев стал младшим уполномоченным уголовного розыска ОВД по Ленинскому району Махачкалы. Вскоре он пострадал во время самоподрыва террориста-смертника.

Как писал «Кавказский узел», 10 мая 2011 года полицейские Ленинского РОВД обратили внимание на «подозрительного молодого человека». Когда они попросили его предъявить документы, мужчина привел в действие закрепленное на его теле взрывное устройство.

Велагаев попал в больницу со множественными осколочными ранениями, переломами и ожогами. Врачи диагностировали у него посттравматическое стрессовое расстройство. Вскоре после выписки он снова оказался в госпитале из-за последствий закрытой черепно-мозговой травмы. В 2012 году его осмотрела военно-врачебная комиссия, которая отметила, что Велагаев был «эмоционально адекватен» и «не обнаруживал продуктивной психопатологии»,но признала негодным к военной службе. Полицейского уволили, наградив орденом Мужества и установив инвалидность 3 группы по причине военной травмы. После увольнения экс-полицейский занялся продажей оборудования для магазинов.

«Он был полностью весь в ожоге, — вспоминает Шамиль Гусейнов. — Мать его на ноги поставила, и ему компенсацию не хотели там платить за это, мать выбила, потому что она такая настойчивая была. Ходила там везде, выбила эти два миллиона, что ли. [На эти деньги] они ремонт сделали в квартире, машину приобрели. А сейчас он говорит, что какие-то деньги ей давал [в долг]».

Сам он незадолго до ранения отчима переехал к своему родному отцу в Астрахань, но связь с семьей матери поддерживал. «В первое время совместной жизни у матери и Тагира были хорошие, теплые отношения, примерно три года назад мать узнала, что у Тагира есть вторая семья и ребенок от другой женщины, после этого они разругались», — говорил Гусейнов во время допроса.

В 2016 году супруги развелись, но, по словам сына покойной, та жаловалась ему, что бывший муж не давал ей спокойно жить: «Приходил к ней в пьяном виде, ломал входные двери».

Чтобы спрятаться, говорит Шамиль, мать сменила квартиру, но Велагаев узнал и новый адрес. В декабре 2018 года Умужат Гусейнова приезжала к Шамилю в Астрахань и рассказывала, что супруг «по-прежнему не оставляет ее в покое, постоянно ей звонит, несмотря на то, что она меняла телефонные номера».

«Когда он был ее мужем, в ее понимании был героем, разошлась с ним из-за его другой семьи и назло ему вышла замуж», — рассказывает Керим Султаналиев, брат погибшей Умужат. Новый брак, впрочем, продлился недолго.

Сам Тагир Велагаев во время допросов говорил, что в последние годы его брака с Умужат «все шло к разводу». А когда она узнала, что у него другая семья, то сразу разошлась с мужем, хотя «он сам бы не ушел, не оставил бы своего ребенка». Велагаев утверждал, что их споры были связаны с тем, что он хотел еще детей, а жена нет — «беременела, но избавлялась от ребенка без его согласия».

«Это все неправда», — отрезает Шамиль Гусейнов.

Во втором браке у Велагаева родились двое дочерей. По словам экс-полицейского, после развода он продолжал общаться и с бывшей женой, иногда заезжал в гости, «покупал продукты, по возможности давал деньги», а та «предъявляла претензии, что он бросил их [с сыном]».

Велагаев утверждал, что их общий сын Яраги переехал к бабушке со стороны отца, потому что Умужат попросила забрать его. При этом во время того же допроса он говорил, что незадолго до гибели Умужат позвонила ему и попросила прийти поговорить — он подумал, что «с сыном что-то» и решил зайти.

Убийство

Вечером 4 февраля 2019 года, согласно показаниям экс-полицейского, он был у друга, они «чуть выпили спиртное». Около трех ночи он вышел и решил зайти к бывшей жене. Велагаев говорит, что позвонил Умужат, и «она согласилась» на его визит. Они вместе «попили чай, поговорили о сыне», а потом, утверждает обвиняемый, бывшая жена спросила, принес ли он деньги на покупку кухонной мебели, а когда он ответил отрицательно, возмутилась,«почему он приходит без денег, выразившись в адрес его жены нецензурной бранью».

«Ты что ведешь себя как девушка легкого поведения, деньги есть — пришел, без денег — ушел», — так, говорил Велагаев на допросе, он «шутя» ответил на очередной вопрос жены и засобирался домой. Умужат, по его словам, эти слова задели, и она принялась оскорблять его детей: «Чтоб твои дочки стали проститутками, шлюхами, как я!». А когда он потребовал «закрыть рот», повторила: «Чтобы твои дети, дай Аллах, были шлюхами!».

В этот момент, говорил Велагаев, он вытащил из-за пазухи травматический пистолет и ударил Умужат по голове: «Она упала и начала орать, я испугался и после чего еще несколько раз ударил рукояткой в область головы».

Сразу после этого, рассказывал следователям экс-полицейский, он «отключился», а когда пришел в себя, увидел, что бывшая жена лежит на полу в луже крови. Прикрыв тело убитой ковром, он перетащил его в спальню. Забрал телефоны бывшей жены, вышел из квартиры, запер дверь и поехал на гору Тарки-Тау, по пути выбросив мобильники и ключи: «Смотрел с горы, хотел покончить с собой, потом вспомнил детей своих».

Аффект из-за «тяжкого оскорбления со стороны потерпевшей»

На теле убитой судмедэксперт обнаружила несколько ран на темени, виске и затылке, а также кровоподтеки в области щек, носа и левого уха, появившиеся от удара тупым предметом. Но причиной смерти женщины явилась механическая асфиксия — Тагир Велагаев задушил бывшую жену руками. Сам он уверял, что не помнит этого.

Соседка убитой рассказала следователям, что в ту ночь в квартире Гусейновой «на протяжении длительного времени» был слышен шум и грохот, она слышала звуки, похожие на плач ребенка и успокаивающий его грубый голос.

Экспертиза не установила каких-либо повреждений, «свидетельствующих о совокуплении с Гусейновой У. С., в том числе в извращенной форме» — при этом на вопрос следователя о том, не имела ли пострадавшая незадолго до смерти «полового сношения» и не осталось ли на теле следов спермы, специалисты ответить не смогли, отметив, что это для этого нужно проводить другую экспертизу. В итоге, по словам Шамиля Гусейнова, так и осталось невыясненным, не была ли его мать изнасилована перед убийством — у родственников «есть такое предположение», поскольку ночная сорочка на теле была задрана до груди, а под ней не было нижнего белья.

Летом 2019 года защита обвиняемого попросила о проведении психолого-психиатрической экспертизы. В июле комиссия московского Центра имени Сербского обследовала Тагира Велагаева.

«Ни с чем не сравнимая обида… она знала, как сильно я люблю детей и хотела задеть самое важное… после этого застучало в висках, как будто заложило уши, затуманило взгляд», — такими словами тот описывал комиссии свое состояние из-за ссоры с бывшей женой.

Входившая в состав комиссии клинический психолог пришла к выводу, что Велагаев совершил преступление в результате в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения — аффекта — «после тяжкого оскорбления со стороны потерпевшей».

Это заключение стало основанием для переквалификации дела на более легкую статью — убийство в состоянии аффекта (часть 1 статьи 107 УК) — и в сентябре 2019-го его передали в Советский районный суд. Сын погибшей узнал обо всем только из смс с приглашением на судебное заседание. Это сообщение он переслал следователю, спросив, действительно ли переквалифицировали дело.

«Да, по-другому не пропускали. То же самое убийство в состоянии аффекта», — ответил сотрудник СК (смс есть в распоряжении редакции).

С согласия следователя суд сменил Велагаеву меру пресечения и выпустил из СИЗО под подписку о невыезде.

Суд и приговор

Рассмотрение дела по существу началось 19 сентября 2019 года в Советском районном суде.

В феврале 2020-го адвокат потерпевшего Ирина Сафарова попросила вернуть дело на дополнительное расследование, поскольку заключение комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы «содержит противоречия и не соответствует фактическим обстоятельствам».

Адвокат указала, что показания Велагаева во время допросов — первый удар он нанес из-за оскорбления, а затем ударил еще три раза от испуга, «так как Гусейнова начала орать» — сильно отличаются от того, что он говорил экспертам во время психолого-психиатрической экспертизы.

Психолог в составе комиссии решила, что обвиняемый находился в состоянии аффекта лишь «на основании бесед с ним, в которых Велагаев описывал свои эмоции», отметила защитница, тогда как оба психиатра сделали вывод, что Велагаев «не обнаруживал признаков какого-либо временного психического расстройства».

«[На допросах] он подробно излагает свои дальнейшие действия: украл три телефона, далее их выкинул, ключом закрыл дверь и выкинул его, при этом последовательно все рассказывает, приехал домой, почистил пистолет, отвез детей в садик, а в беседах с врачами говорит, что дальнейших событий не помнит», — недоумевает адвокат.

По словам Сафаровой, предварительное следствие также было проведено «необъективно, односторонне»: «В обвинительном заключении указывается о противоправном и аморальном поведении потерпевшей. В списке свидетелей обвинения указаны члены семьи и друзья Велагаева, допрошенные по инициативе следствия, а не защиты, давшие ему блистательную характеристику и крайне отрицательную — потерпевшей».

Суд ходатайство отклонил.

В материалах дела есть показания матери, новой жены и друзей Велагаева, которые описывают его как доброжелательного человека «с очень сильно развитым чувством отцовства», а убитую характеризуют как скандальную женщину с тяжелым характером.

Из всех родственников погибшей следователи допросили только старшего сына и двух братьев, с которыми она мало общалась. Тем не менее один из них — Шахшабек Султаналиев — отмечал, что у сестры с подсудимым «были конфликты из-за невозврата денег, которые ей давал Тагир на пристройку к квартире». По словам брата, бывший муж угрожал ей, говорил, что убьет и «ему за это ничего не будет».

Совместного сына Гусейновой и Велагаева — 18-летнего Яраги — следователи не допрашивали. По словам Шамиля Гусейнова, он общался с братом, когда приезжал на суд, но сейчас они не поддерживают отношения: «Я ему сказал: „Если ты встаешь на сторону отца, то можешь забыть, что у тебя есть брат, потому что, если бы мой отец это сделал, я бы никогда его не простил“. А он остался на стороне отца».

Отвечая в суде на вопрос, почему он сразу не явился в полицию с повинной, подсудимый ответил: «Двенадцать дней я наслаждался каждым днем на свободе, я был со своей семьей». Он признался: думал, что труп обнаружат раньше.

Прокурор просил приговорить Велагаева к году и трем месяцам в колонии, но 10 марта 2020 года Советский районный суд Махачкалы вынес ему еще более мягкий приговор — два года ограничения свободы.Но и от этого наказания ему остался небольшой срок, поскольку во время следствия Велагаев провел в СИЗО больше полугода, а один день под стражей засчитывается за два дня ограничения свободы.

В тексте приговора судья Рашидхан Магомедов почти полностью повторил вывод психолога о том, что «личностными ценностями Велагаева являлись детско-родительские отношения, которые для него приоритетны и смыслообразующи», и что во втором браке ему удалось выстроить семейные отношения «с взаимопомощью, взаимной любовью между супругами, между супругами и детьми, уважением к представителям старшего поколения».

Велагаев, перечислял судья, «идентифицировав себя с главой семейства, данную роль выполнял с присущими маскулинными качествами — защитник для детей и жены, тепло и нежно, практически сверхценно, относился к своим дочерям», а Умужат Гусейнова нанесла ему тяжкое оскорбление, обозвав дочерей «проститутками». Это стало для него «глубоко психотравмирующей ситуацией», которая привела его к состоянию аффекта и убийству.

Шамиль Гусейнов уверен, что отчим избежал наказания благодаря связям в полиции и суде — «Черновик» писал, что его отец Ахмед Велагаев с 1978 по 1982 год занимал пост председателя Советского районного суда. Приговор убийце матери он обжаловал в Верховном суде Дагестана. Если и там приговор устоит, Гусейнов собирается подавать жалобу в ЕСПЧ — для этого он обратился к правозащитниками из «Зоны права».

Когда Верховный суд рассмотрит его жалобу, неясно — из-за карантина и пандемии коронавируса все откладывается.

Юлия Сугуева, «Медиазона»